Немо Никто открывает глаза в комнате, пропахшей лекарствами и пылью. Его тело — иссохшая скорлупа, каждое движение дается с хрустом и болью. За окном, за матовым стеклом, мелькают незнакомые огни города, где люди больше не стареют. Он — последний, кто еще помнит, что такое смерть. Для остальных он стал развлечением, живой реликвией в прямом эфире. За его каждым стоном, за каждым приступом кашля следят миллионы бессмертных зрителей.
Однажды к нему приходит человек с камерой — не врач, а летописец этой странной эпохи. Немо смотрит на него мутными глазами и начинает говорить. Слова выходят медленно, обрывисто. Он вспоминает мир, которого больше нет: небо с настоящими птицами, боль, которая имела смысл, короткие жизни, полные ошибок и внезапной радости. Он рассказывает о любви, потерянной из-за глупости, о друге, умершем молодым, о страхе темноты, который теперь кажется роскошью. Его история — не связное повествование, а обрывки, всплывающие из глубины памяти, как пузыри воздуха из трясины.
Журналист слушает, иногда переспрашивая. Для него это просто материал, еще один сюжет для трансляции. Но для Немо — это последняя попытка быть услышанным не как экспонат, а как человек. Он знает, что его исповедь станет лишь фоном для ужина вечных существ, но все равно говорит. Потому что в его дряхлом теле еще теплится то, чего лишены его зрители: предвкушение конца, придающее ценность каждому выдоху.